Политика и спорт: как «мужи силы» формируют современную культуру власти и мощи

Posted on by

Автор поста: Kachevnik.com

Тема «strongmen» в наши дни охватывает две ярко выраженные сферы – политические лидеры, принимающие форму «мужа силы», и спортсмены, демонстрирующие физическое превосходство. В политическом дискурсе слово «strongman» стало синонимом решительного руководства, которое обещает отстоять интересы «нашего народа» против внешних и внутренних угроз. В мире спорта термин обозначает тех, кто побеждает в международных конкурсах силы, ставя человеческие возможности в центр внимания публики. Наблюдаемые тенденции показывают, что в обеих областях общество жаждет ярких, непоколебимых фигур, способных показать уверенность и силу в условиях неопределенности.

Политический контекст стал особенно заметен на первой встрече «Board of Peace», объявленной бывшим президентом США Дональдом Трампом 22 апреля 2024 года. На площадке института мира в Вашингтоне собрались лидеры стран, поддержавшие инициативу Трампа, среди которых президент Аргентины Хавьер Миле, премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, президент Индонезии Прабово Субианто и президент Узбекистана Шавкат Мирзийоев. В ходе заседания звучали громкие песни – «If I Can Dream» Элвиса и «Welcome to the Jungle» группы Guns N’ Roses, что создало странную атмосферу. Трамп объявил о финансовом вкладе США в размере 10 миллиардов долларов, заявил о намерении «приблизить» совет к работе с ООН и даже сам пообещал, что война в Газе «с окончилась». Указанные события подчеркивают попытку Трампа позиционировать себя как «мужа силы» в международных вопросах, а также демонстрируют, как политические «силы» используют символы и шоу для усиления своего имиджа.

Среди спортсменов наибольшую известность получил чемпион мира в сильной атлетике «The Mountain» – Хафтор Юллий Бьорнсон, который ранее стал известен как персонаж из «Игры престолов». Его победы в World’s Strongest Man и участия в многочисленных конкурсах, таких как Arnold Strongman Classic и Giants Live, делают его символом современной физической мощи. Но не только нынешние победители влияют на репутацию жанра. Исландский легенда Jón Páll Sigmarsson, который выиграл титул World’s Strongest Man четыре раза, стал «Викингом» и символом национального гордости Исландии, страны с населением всего 350 000 человек. Падчеркнуто было, как его многопрофильный опыт в борьбе, футболе, плавании и каратэ усиливал его статус. Его цитата «Я не эскимос, я викинг» подчёркивает важность идентификации в культуре сильных мужчин.

Ещё одним важным фигурантом является польский многократный чемпион Mariusz Pudzianowski, чья карьера включала не только соревнования в силовой атлетике, но и успешный переход в бокс. Его карьера иллюстрирует гибкость «сильного мужчины» в перемещении между разными областями. Шведский Свенд Карлсен, хотя и не столь известный в массовом сознании, продемонстрировал, как индивидуальные характеристики влияют на выступления в различных международных турнирах.

Обсуждение феномена strongmen в популярной культуре привнесённое интервью Джо Рогана. В недавнем выпуске своего подкаста он связывает популярность исландских спортсменов с наследием викингов, отмечая, что «физическая сила» всегда была ценностью древних скандинавов. Это мнение подчёркивает влияние генетической составляющей и культурной памяти на современный спорт. Кроме того, Роган отметил, что в наше время «сильные люди» стали почти мифическими персонажами, сравнимыми с легендами древних эпох.

Аналитически можно заметить, что политический и спортивный «strongman» — это два зеркальных отражения, которые обслуживают одни и те же потребности аудитории: потребность в решимости, уверенности и защите от хаоса. Публичные дискуссии, в которых фигурируют как Трамп, как Путин, так и Хафтор Бьорнсон, демонстрируют, как власть и сила взаимосвязаны с образами, которые люди ищут в лидерах. Политический «strongman» часто использует громкие заявления, демонстрацию контроля над ресурсами и сильные визуальные символы, тогда как спортсмены делают это через объективные достижения в силовых испытаниях.

В будущем можно ожидать дальнейшего усиления роли «мужа силы» как в политике, так и в спорте. На политической арене, учитывая продолжающиеся геополитические конфликты и рост популистских движений в России, Китае, Филиппинах и Таиланде, правители, которые видятся как решительные и физически выносливые, будут продолжать пользоваться этим образом для укрепления внутреннего и внешнего влияния. В спорте же рост количества турниров, их глобальная трансляция и привлечение к ним новых талантов из стран, традиционно считающих себя «языками силы», как Исландия, может привести к расширению аудитории и к более глубокому пониманию феномена человеческой физической мощи.

Итак, тенденция к поиску «strongmen» в обоих контекстах остаётся устойчивой: в политике это стремление к авторитетному, решительному лидерству, в спорте – к максимальной физической эксплозии. В ближайшие годы ожидание общественных проявлений силы, как в дипломатических усилиях бывшего президента Трампа, так и в спортивных достижениях Хафтора Бьорнсона и Jón Páll Sigmarsson, скорее всего, усилится, поскольку мир сталкивается с новыми вызовами и неопределённостью.

Использованные источники:

Вам также понравится:

Нет ничего похожего.